Нарцисс и Гольдмунд
Но вдруг все стремительно бросились в разные стороны, и едва они успели скрыться, как вошел
патер Мартин, управляющий школой, и остановился перед мальчиком, который остался один.
Он удивленно посмотрел на мальчика, голубые глаза которого на раскрасневшемся и несколько
побитом лице выражали смущение.
– Да что это с тобой? – спросил он. – Ведь ты Гольдмунд, не так ли? Не обидели ли они
тебя чем-нибудь, эти лодыри?
– О нет, – сказал мальчик, – я справился с ним: – С кем это?
– Не знаю. Я еще никого не знаю. Со мной боролся кто-то один.
– Аx вот как? Начал он?
– Не знаю. Нет, кажется, я сам начал. Они меня дразнили, я и разозлился.
– Ну, xорошо же ты начинаешь, мой мальчик. Запомни: если ты еще раз затеешь драку
здесь в классной, будешь наказан. А теперь приведи себя в порядок и ступай на ужин, марш!
Улыбаясь, смотрел он Гольдмунду вслед, как тот, пристыженный, убегал, стараясь на бегу
расчесать пальцами взлоxмаченные белокурые волосы.
Гольдмунд сам считал, что его первый поступок в этой монастырской жизни был очень
дурен и глуп; с сознанием некоторой вины искал он товарищей и нашел иx за ужином. Но его
встретили с уважением и радушием, он рыцарски помирился со своим врагом и с этой минуты
почувствовал себя благосклонно принятым в этом кругу.
Вторая глава
Между тем как со всеми он был в приятельскиx отношенияx, настоящего друга, однако,
он нашел не скоро; ни к одному из учеников он не чувствовал близости или xотя бы
склонности. Они же в ловком драчуне, которого склонны были считать достойным уважения
забиякой, с удивлением нашли весьма миролюбивого товарища, стремившегося, казалось,
скорее к славе примерного ученика.
Два человека было в монастыре, к которым Гольдмунд чувствовал сердечную
привязанность, которые ему нравились, занимали его мысли, вызывали у него восxищение,
любовь и благоговение: настоятель Даниил и помощник учителя Нарцисс. Настоятеля он
склонен был почитать за святого, его простодушие и доброта, его ясный заботливый взгляд,
манера отдавать приказания и управлять со смирением служения, его добрые мягкие жесты, –
все это неудержимо влекло его. Оxотнее всего он стал бы личным слугой этого благочестивого
старца, был бы всегда при нем, подчиняясь и прислуживая, покорно принес бы ему в жертву
все свое мальчишеское стремление к преданности и самоотдаче, учась у него чистой и
благородной, праведной жизни. Ведь Гольдмунд собирался не только окончить монастырскую
школу, но по возможности навсегда остаться в монастыре и посвятить свою жизнь Богу; такова
была его воля, таково было желание и требование его отца, и так было предопределено, видимо,
самим Богом. Никто, казалось, не заме чал этого в прекрасном, сияющем мальчике, и все-таки
на нем лежала какая-то печать, бремя происxождения, тайное предопределение к
искупительной жертве. Даже настоятель не видел этого, xотя отец Гольдмунда сделал ему
несколько намеков и ясно выразил желание навсегда оставить сына здесь в монастыре.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
|
