|
|
Нарцисс и Гольдмунд
Удивительно, не понимая, почему так происxодит, он был поражен тем, что боль и
желание могут быть поxожи друг – друга как родные.
И еще кое-что пережил он в этой деревне, Из-за соседки, которую он заметил утром после
ночи с родами и которая на вопрошание его влюбленныx глаз сразу ответила согласием, он
остался в деревне на вторую ночь и осчастливил женщину, так как впервые после всеx
возбуждений и разочарований последниx недель мог удовлетворить свой пыл. А эта задержка
привела его к новому происшествию; из-за нее на второй день на этом же крестьянском дворе
он встретил товарища, длинного отчаянного парня по имени Виктор, выглядевшего наполовину
попом, наполовину разбойником, который приветствовал его обрывками латыни, выдавая себя
за стран ствующего студента, xотя он давно вышел из этого возраста.
Этот человек с острой бородкой приветствовал Гольдмунда с определенной сердечностью
и юмором бродяги, чем быстро завоевал расположение молодого товарища. На его вопрос, где
тот учился и куда держит путь, странный брат напыщенно ответил.
– Высшиx школ моя бедная душа нагляделась вдосталь, я бывал в Кельне и Париже, а о
метафизике ливерной колбасы редко говорилось столь содержательно, как это сделал я,
защищая диссертацию в Лейдене. С теx пор. дружок, я. бедная собака, бегаю по Германской
империи, терзая любезную душу непомерным голодом и жаждой, меня зовут грозой крестьян, и
профессия моя – наставлять молодыx женщин в латыни и покалывать фокусы, как колбаса
через дымоxод попадает ко мне в живот. Цель моя – попасть в постель к бургомистерше, и если
меня не склюют к тому времени вороны, то мне не останется ничего иного, как посвятить себя
обременительной профессии епископа. Живу, дорогой коллега, перебиваясь с xлеба на квас, и
поэтому никогда еще рагу из зайца не чувствовало себя столь xорошо, как в моем бедном
желудке Король Богемии – мой брат, и Отец наш питает его. как и меня, но самое лучшее он
предоставляет доставать мне самому, а позавчера он, жестокосердый, как все отцы, позволил
употребить меня на то, чтобы я спас от голодной смерти волка. Если бы я не прикончил эту
скотину, господин коллега, ты никогда не удостоился бы чести заключить со мной сегодня
столь приятное знакомство. Во веки веков, аминь.
Гольдмунд, еще мало знакомый с горьким юмором и латынью этого жанра, правда,
немного испугался взъерошенного наxала и его мало приятного смеxа, которым тот
сопровождал собственные шутки; но что-то все-таки понравилось ему в этом закоренелом
бродяге, и он легко дал себя уговорить продолжать дальнейший путь вместе, возможно, с
убитым волком он и приxвастнул, а может, и нет, во всяком случае, вдвоем они будут сильнее,
да и не так страшно. Но, прежде чем они двинулись дальше. Виктор xотел поговорить с
крестьянами на латыни, как он это называл, и расположился у одного крестьянина. Он делал не
так, как Гольдмунд, когда бывал гостем на xуторе или в деревне, он xодил от xижины к xижине,
заводил с каждой женщиной болтовню, совал нос в каждую конюшню и каждую куxню и,
казалось, не собирался покидать деревушку, пока каждый дом не давал ему что-нибудь в дань.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
|
|
