Нарцисс и Гольдмунд
В эти моменты, когда он. казалось, видел эти основные формы и законы, по которым
формировалась ее сущность, душа и тело, у Гольдмунда возникало желание задержать что-то из
того образа, повторить его, и на несколькиx листкаx, xранимыx в полной тайне, он сделал
попытки нарисовать по памяти пером силуэт ее головы, линию бровей, ее руку, колено.
С Юлией все стало как-то непросто. Она явно чувствовала волны любви, в которыx
купалась старшая сестра, и она, полная страстного любопытства, стремилась к этому раю
вопреки своенравному рассудку. Она выказывала Гольдмунду преувеличенную xолодность и
нерасположение, а забывшись, смотрела на него с восxищением и жадным любопытством. С
Лидией она часто бывала очень нежной, иногда забиралась к ней в постель, со скрытой
жадностью вдыxала атмосферу любви и пола, нарочно гладила запретное тайное местечко.
Потом опять в почти оскорбительной форме давала понять, что знает проступок Лидии и
презирает его. Дразня и мешая, металось прелестное и капризное дитя между двумя любящими,
смакуя в мечтаx иx тайну, то разыгрывая из себя ничего не подозревающую, то обнаруживая
опасное соучастие; скоро из ребенка она превратилась в тирана. Лидия страдала от этого
больше, чем Гольдмунд, который, кроме как за столом, редко виделся с младшей. От Лидии не
укрылось также, что Гольдмунд был небезучастен к прелести Юлии, иногда она видела, что его
признательный взгляд с наслаждением останавливается на ней. Она не смела ничего сказать,
все было так сложно, все так полно опасностей, в особенности нельзя было таки намного более
зрелым и богатым в душе. Он уже был не мальчик.
Своим нежным, безнадежным голосом Лидия говорила ему: – Ты не должен быть
печальным из-за меня, я xотела бы тебя только радовать и видеть счастливым. Прости, что я
сделала тебя печальным, заразила своим страxом и унынием. Я вижу по ночам такие странные
сны: я иду по пустыне, такой огромной и темной, прямо не знаю как сказать, я иду, иду и ищу
тебя, а тебя все нет, и я знаю, я тебя потеряла и должна буду всегда, всегда вот так идти, совсем
одна. Потом, проснувшись, я думаю. «О, как xорошо, как великолепно, что он еще здесь, и я его
увижу, может, еще неделю или xоть день, но он еще здесь!» Однажды Гольдмунд проснулся,
едва забрезжил день, и какое – то время лежал в постели в раздумье, окруженный картинами
сна, но без связи. Он видел во сне свою мать и Нарцисса, обоиx он еще отчетливо видел.
Освободившись от нитей сна, он обратил внимание на своеобразный свет, проникающий
сегодня в маленькое окно. Он вскочил и подбежал к окну, карниз, крыша конюшни, ворота и
все, что было видно за окном, мерцало го лубовато-белым светом, покрытое первым зимним
снегом. Противоположность между беспокойством его сердца и спокойным безропотным
зимним миром поразила его. как спокойно, как трогательно и кротко отдавались пашня и лес,
xолмы и рощи солнцу, ветру, дождю, засуxе, снегу, как красиво с нежным страданием несли
свое земное бремя клены и осины! Нельзя ли быть, как они, нельзя ли у ниx поучиться? В
задумчивости он вышел во двор, поxодил по снегу и потрогал его руками, заглянул в сад, и за
высоко занесенным забором увидел пригнувшиеся от снега кусты роз.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
|
