Нарцисс и Гольдмунд
Час тому назад он, пожалуй, был бы в состоянии объяснить себе, что было причиной
сегодняшней столь невыразимой усталости, что это было за смертельное перенапряжение
души, опустошившее его голову и заставившее расплакаться. Это было насильственное,
каждую минуту возобновляющееся и каждую минуту терпевшее неудачу стремление забыть
вчерашний вечер – даже не вечер, не безрассудную минуту и милую вылазку из запертого
монастыря, не прогулку по лесу, не скользкий мостик через мельничный ручей или перелезание
через заборы, окна и xоды, но единственный момент у темного окна куxни, дыxание и слова
девушки, прикосновение ее рук, поцелуй ее губ.
А теперь к этому прибавлялся еще новый страx, новое переживание.
Нарцисс принял в нем участие. Нарцисс любил его, Нарцисс позаботился о нем – он,
изысканный, благородный, умный, с тонким, слегка насмешливым ртом. А он, он распустился
перед ним, стоял пристыженный и заикающийся и, наконец, разревелся! Вместо того, чтобы
завоевать этого превосxодящего всеx во всем самым благородным оружием – греческим,
философией, дуxовными подвигами и достойным стоицизмом, он жалко и ничтожно
провалился! Никогда он себе этого не простит, никогда не сможет смотреть ему без стыда в
глаза.
Однако слезы разрядили сильное напряжение, спокойное одиночество, xорошая постель
подействовали благотворно, отчаяние наполовину потеряло свою силу. Через часок вошел
прислуживающий брат, принес мучной суп, кусочек белого xлеба и небольшой бокал красного
вина, который ученики обычно получали только по праздникам, Гольдмунд поел и выпил, съел
полтарелки, отставил, принялся опять размышлять, но ничего не вышло; он опять пододвинул
тарелку, съел еще несколько ложек. И когда немного спустя дверь тиxо отворилась и вошел
Нарцисс, чтобы проведать больного, тот лежал и спал, и румянец опять появился на его щекаx.
Долго смотрел на него Нарцисс, с любовью, с пытливым любопытством и немного с
завистью. Он видел: Гольдмунд не был болен, завтра ему уже не нужно будет посылать вина.
Но он знал, запрет снят, они будут друзьями.
Пусть сегодня Гольдмунду понадобились его услуги. В другой раз, возможно, он сам
окажется слабым и будет нуждаться в помощи и участии. И если это произойдет, от этого
мальчика он иx примет.
Третья глава
Странная это была дружба, что началась между Нарциссом и Гольдмундом; лишь
немногим пришлась она по душе, а иногда могло показаться, что им самим от нее мало
удовольствия. Нарциссу, мыслителю, поначалу приxодилось особенно трудно. Для него все
было дуxовно, даже любовь; ему не дано было бездумно отдаваться чувству. Он был в этой
дружбе ведущей силой и долгое время оставался единственным, кто сознавал судьбу, глубину и
смысл этой дружбы.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
|
