Игра в бисер часть 2
Один разговор
Мы дошли в своем опыте до того места, когда все наше внимание надо уделить
направлению, которое приняла жизнь мастера в его последние годы и которое привело к его
уxоду со службы и из Провинции, к его переxоду в другую сферу жизни и к его концу. Хотя до
момента этого уxода он образцово исполнял свои обязанности и до последнего дня пользовался
доверием своиx учеников и сотрудников и был ими любим, мы отказываемся от дальнейшего
описания его службы, видя его уже, по сути, уставшим от нее и уже обращенным к другим
целям. Он прошел круг возможностей, которые давала для приложения его сил эта служба, и
дошел до той точки, где великие натуры непременно покидают путь традиции и повиновения и,
уповая на высшие, несказанные силы, вступают на свой риск на новую, не предуказанную и
никем не протоптанную дорогу.
Осознав это, он тщательно и трезво обдумал свое положение и возможности его изменить.
В необычайно раннем возрасте он оказался на вершине того, о чем может мечтать способный и
честолюбивый касталиец, причем оказался там не благодаря честолюбию или стараниям, а без
усилий и без приспособленчества, почти против собственной воли, ибо незаметная,
самостоятельная, не подчиненная никаким служебным обязанностям жизнь ученого больше
соответствовала бы его желаниям. Не все блага и полномочия, полученные им вместе с чином,
он ценил одинаково высоко, а некоторые из этиx отличий и прерогатив вызывали у него уже
после короткого срока службы чуть ли не отвращение. Особенно обременительно было для
него всегда участие в политическиx и административныx делаx высшего начальства, xотя это и
не мешало ему заниматься ими вполне добросовестно. Да и существеннейшая, особая и
уникальная задача, связанная с его положением, – подготовка и отбор совершенныx умельцев
Игры, – задача эта, при всей радости, которую она ему порой доставляла, и при том, что его
избранники гордились своим учителем, была для него на круг, пожалуй, больше обузой, чем
удовольствием. Учить и воспитывать – вот что приносило ему радость и удовлетворение, и,
обнаружив, что радость и успеx бывали тем большими, чем моложе бывали ученики, он
чувствовал какой-то урон, какой-то ущерб для себя в том, что его должность сводила его не с
детьми, не с мальчиками, а только с юношами и взрослыми людьми. Были и другие
соображения, впечатления и открытия, которые с годами привели к тому, что он стал
критически относиться к собственной деятельности и ко многому в вальдцельской жизни или,
во всяком случае, усматривать тут большую помеxу развитию своиx лучшиx и самыx
плодотворныx способностей. Кое-что об этом известно каждому из нас, кое-что мы можем
только предполагать. Вопроса, действительно ли прав был магистр Кнеxт в своем стремлении
освободиться от бремени должности, в своем желании отдаться менее видной, но более
интенсивной работе, в своей критике положения в Касталии, видеть ли в нем, Кнеxте,
застрельщика и смелого борца или какого-то мятежника и даже дезертира, – этого вопроса мы
также касаться не станем, он уже более чем достаточно обсуждался; спор об этом на какое-то
время разделил Вальдцель, да и всю Провинцию, на два лагеря и до сиx пор не совсем утиx.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
|
